Мираж

    А что будет потом?
    Для Навны это вечный  вопрос. Он выдавливается в тень лишь тогда, когда сильно заедает злоба дня. Нынче с современностью стало более-менее ясно — и русская богиня снова повернулась к тому, что ещё предстоит создать. Уже не просто время от времени заглядывает за горизонт, а улетает туда часто, надолго и далеко.  

    Иногда — очень далеко. Она порой возносится в то чудесное будущее, что впервые открылось ей четверть тысячелетия назад^[1]. А возвращаясь в явь, мечтательно поглядывает в сторону высшего рая и размышляет, что из увиденного там достижимо в обозримом будущем. Иначе говоря, рассматривает вопрос гораздо более животрепещущий: каков будет Ближний рай^[2]?
    Когда после победы над Хазарией Навна впервые на крыльях мечты влетела в него, то лишь смутно различала, что там к чему. Рваная получалась картина, клочковатая, затуманенная, да к тому же неустойчивая — многое менялось на ходу. Однако сам остов того будущего мира всё-таки просматривался чётко — сначала показанный Яросветом, а потом уже понятый и самой Навной. Опираясь на него, она помалу соединяла в мозаику и остальное. Сейчас Ближний рай гораздо ближе — и  Навна видит его довольно отчётливо.

    Пожалуй, больше всего её печалит то, что в Ближнем раю не удастся совместить высшие истины Руси княжеской и Руси Новгородской.
    Высшая истина княжеской Руси в том, что есть люди, которые умеют править страной совместно. А плохо то, что они — замкнутая элита и место каждого в ней не так уж зависит от его личных качеств. Высшая истина Новгородской Руси в том, что правит сам народ и на любую должность может быть избран человек любого происхождения. А плохо то, что в политике новгородцы разбираются гораздо хуже князей и могут разумно вершить лишь свои новгородские дела, но никак не общерусские. Совместить эти истины значит сделать так, чтобы в круг людей, управляющих Русью, мог войти любой, кто того достоин, и чтобы место каждого определялось его полезностью, а не родовитостью.
    Навна часто размышляла над этим — но всегда выходила к тому, что тут дело слишком сложное и оттого слишком долгое. Новгород летит по своей траектории, мимо Ближнего рая. Лишь где-то далеко впереди (может, даже в высшем раю) её можно свести с линией развития основной части Руси.    И в Ближнем раю Новгородская земля всё ещё довольно обособлена — и в общих чертах такова, какова сейчас.

    Зато княжеская Русь там уже другая — в ней не бывает усобиц. А почему?
    Сейчас усобицы возникают обычно тогда, когда князья не могут о чём-то договориться. Причём бывает так, что найти компромисс не получится даже при всём желании — предмет спора попросту не разделить, он может достаться кому-то лишь целиком (например, Новгородскую землю не поделишь, а в той смуте, что началась с Галича, оказалось невозможным поделить власть над всем юго-западом Руси). Так что, пока верховная власть распределена между несколькими людьми, усобицы всё равно время от времени будут возникать. Устраняет проблему только введение единовластия.
    Так вот, в Ближнем раю верховная власть — в руках одного князя. И передаётся она уже не по лествице, а от отца к старшему сыну; словом, тут уже не лествичная квазидинастия, а настоящая династия. Столица — в Низовской земле (может, во Владимире, может нет).

    А как же остальные русские князья?
    Это можно приблизительно увидеть уже сейчас — лучше всего в Муроме. Туда Навна сейчас и перелетела.
    Муромские князья давно не пытаются проводить собственную политику, а во всём поддерживают владимирского князя. А тот, в свою очередь, не покушается на их владения. Здесь уже работает принцип, который в ближайшие века мало-помалу станет общим правилом: лояльность князей государю в обмен на сохранение за ними их отчин. Это единственный работающий способ установления прочного единовластия в условиях, когда князья ещё связаны с подвластным им населением больше, чем с другими князьями, а то население связано со собственными князьями больше, чем с простым народом других краёв. Тут для государя согласие с местными князьями почти равносильно согласию и с населением их отчин, в конечном счёте — с Русью вообще.
    Что и видно уже сейчас по Муромской земле — благодаря вышеупомянутому междукняжескому уговору она фактически превратилась в часть Низовской земли, отчины потомков Юрия Долгорукого. Если владимирский князь собрался в поход, то с ним неизменно выступают и муромцы во главе со своим князем, а в случае внешней угрозы владимирский князь защищает Муромскую землю — как часть своих владений.
    А в Ближнем раю по всей Руси так. Конечно, на самом деле тут много нюансов, но магистральный путь развития именно таков — верховная власть переходит к династии, а князья от неё отстраняются, зато ещё теснее связываясь с населением своих отчин. Тем самым завершается процесс, который начался уже давно^[3].
    А если заглянуть в метафизические облака над Русью, то видим следующее: династия очень сближается со Жругром (сейчас такой близости нет даже у низовских князей, не говоря уж о других), тогда как остальные князья сильно удаляются от него — зато сближаются с Русомиром. Словом, теряя прямую связь с верховной властью, всё определённее становятся верхним (и, безусловно, наиболее сплочённым) слоем русского общества. В случае конфликтов со Жругром (а таковые неизбежны — уицраор есть уицраор) именно князья и могут организовать ему противодействие.

    Но точно ли получится двигаться в таком направлении? Допустят ли такое развитие событий те князья, которые привыкли сами вершить судьбу страны, — те же Ростиславичи или Ольговичи? Им очень нелегко будет признать, что над ними — не только Бог, но ещё и государь.
    Но ведь сами они не могут установить на Руси прочный порядок, а значит, должны выбирать: подчиниться тем, кто может, — или мешать. Подчиниться? Гордость препятствует. Мешать? Это значит сеять смуту — и князья по сути превращаются в разбойников.
    Навна уверена, что желание остаться настоящими князьями пересилит. Ведь один раз подобное уже было. Иначе говоря, первый круг по тропе Яросвета^[4] давно уже пройден — так неужели второй не преодолеем? Ведь считалось же когда-то, что заботиться обо всей Руси должен лишь один человек — а потом князья научились править совместно. Так что сделают и следующий шаг.

    Причём по мере объединения Руси будет меняться в её пользу соотношение сил с соседями. А значит, становится возможным масштабное продвижение в Поле. Ведь там никакого единства нет. Там разные половецкие орды, волжские болгары, аланы и прочие — много сил, каждая сама за себя. Опираясь на тех, кому тоже нужен прочный порядок, и пользуясь рознью остальных, Русь постепенно подчиняет Поволжье и степи на запад от него. И с привычными сейчас половецкими набегами будет покончено.
    И наступит жизнь без усобиц и без нападений извне. По сравнению с современностью — чем не рай? Конечно, многое в нём всё равно Навне не по душе — но ведь это всего лишь Ближний рай.

    Навна то глядит на него из современности, то с кем-то (особенно с Яросветом) обсуждает подробности, то улетает в то будущее и разглядывает всё на месте.
    Обычно увиденное ею в подобных путешествиях сбывается — не в точности, конечно, но хотя бы в общих чертах и во многих частностях. Но на сей раз сбудется слишком уж искажённо. Да, появится на Руси единое государство и она станет от того много сильнее. Но появится гораздо позже и будет весьма деспотичным. Словом, история пойдёт таким путём, какой сейчас может привидеться Навне не в мечтах, а разве что в страшном сне.

    Получается, сейчас она видит мираж. Не потому, что её фантазия дала сбой, а потому, что в ход русской истории вклинится посторонняя сила.

    1. Глава ««Путеводная звезда»».

    2. О нём в главе «Ближний рай».

    3. Глава «Князья и Русь».

    4. Глава «Тропа Яросвета».