Свенельд

    После смерти Олега (в тридцатых годах десятого века) князем стал Игорь. Это тоже своего рода компромисс: Игорь — не сын Олега, но он сын Рюрика, который княжил до Олега, — то есть тут хоть и не прямое престолонаследие, но шаг в ту сторону.
    Правление Игоря было весьма неудачным. Сначала поражение от Хазарии, а в 941 году — провальный поход на Византию. А затем война с поддерживаемым Хазарией племенем уличей, жившим в низовьях Днепра, — и тут тоже нет успехов; этак недалеко и до восстания прочих славянских племён и краха государства.

    — Разве сам не видишь корень зла? — раздражённо вопрошает Жругра Святогор. — В дружине наверху самые знатные; а если ты незнатен, то никакими подвигами наверх не пробьёшься, так ради чего стараться? Пусть каждому будет место по личным заслугам — какое князь укажет. Тогда мои сторонники все пойдут в дружину и будут биться впереди всех и лучше всех — и тогда не то что уличей, но и хазар победим, да и вообще кого угодно.
    Жругр вообще-то согласен, но не знает, как подступиться к делу: начнёшь прижимать аристократию — обвалишь саму власть, очень уж они друг с другом переплелись за полвека.
    Святогор в гневе грозит вовсе порвать с Русью:
    — Пользуешься нашей силой — так плати! Не хочешь платить — тогда погляжу, как без нас обойдёшься. Не я ухожу — это ты меня гонишь!

    После такого разговора Жругр сидит понурый — дело и впрямь худо. Тут подошла Навна:
    — А ты отдели Святогора от Варяга, раз не уживаются.
    — Как?
    — Нужна другая дружина, в которой каждому место лишь по делам. В неё сторонники Святогора валом повалят. А воеводой в ней будет Свенельд.

    Свенельд — самый знаменитый на Руси воин. И вокруг него, естественно, стягиваются другие хорошие бойцы незнатного происхождения — они больше всего и озлоблены на знатную элиту.
    Хотя мысль о такой второй дружине (то есть потенциально — некой второй власти) вызывает у Жругра настороженность, он всё же согласился. Во-первых, что-то делать надо, а во-вторых, у него всё больше взаимопонимания со Святогором.

    Так возникла дружина Свенельда — в сущности, та же словенская дружина, только признающая верховную власть русского князя. И проявила она себя быстро, за три года вчистую разгромив уличей. При этом очень обогатилась, вознёсшись над княжеской дружиной.
    Получалось, что последняя не выдерживает конкуренции со свенельдовой. Но разложилась она (в том числе из-за ухода лучших к Свенельду) к тому времени настолько, что адекватно оценить обстановку и поискать разумное решение не может, а смотрит на дело совсем уж поверхностно:
    — Мы нищие по сравнению со свенельдовой дружиной, надо это поправить. Они на уличах разжились, а мы древлян пообстрижём.
    А то, что уличи были врагами Руси, тогда как древляне, при всей их хронической оппозиционности, всё-таки русской власти подчиняются и потому грабить их неправильно, в расчёт не принимается.
    Поход за древлянской данью на деле превратился в форменный грабёж, так что древляне восстали и убили Игоря и многих его людей.
    Эта резня — своего рода второе изгнание варягов. Правда, древляне не спрашивали, какого роду-племени их жертвы, но ведь главной жертвой оказался сам Варяг — он получил такой удар, после которого уже не мог сохранять на Руси сколь-нибудь серьёзное влияние. И не сила удара тому виной, а то, что Варяг к тому времени и так одрях.