Медвежонок

    Вот тогда Жарогор и пробил стену между высшим миром и низшим, воплотился в реального уицраора. Вернее сказать, в высшем мире Жарогор остался самим собой, а в мире уицраоров появилась его аватара.
    Поскольку возможности новорожденного уицраора пока очень малы, то похож он на метафизического медвежонка, а никак не на медведя. В более поздние времена русским богам и в голову не пришло бы короновать столь слабое существо. Но пока настоящих уицраоров здесь нет, сожрать его некому — а потому Яросвет с Навной не стали тянуть, возложили на медвежонка уицраорскую корону и нарекли его Жругром.

    Впрочем, пока Навну особенно беспокоит не столько слабость Жругра, сколько сложности с его приручением. Как оно в теории, ей давно известно в подробностях, не зря перелопатила биографии множества уицраоров. Но сейчас, когда на её попечении самый настоящий живой уицраор, те знания часто не выручают: то, что так глубоко изучила, оказывается в данном случае бесполезным, зато часто требуется что-нибудь такое, чего она либо вовсе не  знает, либо как бы знает, а применить почему-то не может.
    Она и впрямь чувствовала себя так, словно в своей земной ещё жизни медвежонка выкармливает. Зачем? Ну, скажем, чтобы потом стадо от волков охранял. Не будет? Так и из геора, говорят, такой же конь для соборицы, как из медведя пастух. Вот такого рода сомнения пилили Навну. Смогу по-настоящему привязать Жругра к себе — или он, выросши, меня же первую и растерзает? А вот надо его душу изучить. А душа уицраора жаждет наведения порядка. Причём порядок он понимает, можно сказать, по-медвежьи, и действует всегда тоже по-медвежьи; тут ничего не изменишь, уицраор есть уицраор. Чтобы им управлять, Навна должна внушить ему свою мечту. Но как вообще находить с ним общий язык? Как добиться, чтобы уицраор тоже шёл навстречу, сознавал, в чём именно он должен уступать?

    Конечно, создавая стратегию для Жругра, Яросвет вплёл в неё категорическое требование: «Слушайся Навну!» — с разъяснением, что иначе смерть. Но донести подобную мысль до уицраора очень нелегко — по нескольким причинам.
    Во-первых, мышление любого уицраора догматично; он считает свою программу высшей истиной, а себя, следовательно, всезнающим; а раз так, то выглядывающее из той же программы требование кого-то слушаться воспринимает как некий диссонанс, пятое колесо в телеге.
    Во-вторых, для нормального взаимодействия Навны и Жругра требуется много людей, которые хорошо понимают их обоих, — только они способны проводить в жизнь стратегию Жругра в её истинном, с Соборной Душой согласованном виде. А сейчас их совсем мало.
    А в-третьих, действительно слушаться Навну — это ещё уметь надо. Жругр должен дозреть до способности адекватно воспринимать и исполнять указания Соборной Души.
    Так что сложностей выше головы. Выверты жругрова мышления нередко ставят Навну в тупик; поди разберись, на что нарвалась в том или ином случае — на нечто непреодолимое, или на лёгкое недоразумение, которое следует преодолеть, или на каприз, который сам пройдёт. Распутывая такие хитросплетения (порой успешно, а порой запутываясь до горьких слёз), Навна понемногу проникалась сознанием того, что значит растить собственного уицраора. Страшно хитрая наука.

    Пожалуй, самый каверзный узел — клубок вопросов насчёт отношений между уицраором и предполагаемым князем. Князь ведь человек, он будет проводить уицраорскую стратегию в меру своего понимания, да и вообще как-то по-своему. Искажение этой стратегии князем — всегда неизбежность. И как Жругр должен воспринимать такие искажения, что должен внушать своим самым верным слугам? Признать, что князю виднее, — так программа в искажённом виде и будет выполняться. Требовать, чтобы вразумили князя, — так тем самым подрывается авторитет человека, который олицетворяет самого Жругра. Тут в каждом случае надо решать отдельно, выбирать из двух зол меньшее. А Навне следует угадывать (да, обычно именно угадывать, ибо всё рассчитать редко удаётся) подход Жругра к каждому из таких вопросов — и решать, соглашаться с ним или настаивать на чём-то ином.
    Тут множество нюансов — и в столкновениях с ними изначальная стратегия уицраора конкретизируется, приобретает практический вид; а Навна следует за её извивами и старается её подправлять по-своему.    Тяжкая — в разных смыслах — работа. Очень уж сложно соборице путешествовать по жутким лабиринтам уицраорской души и не сгореть от её созерцания. Однако деваться некуда. Если Навна по-настоящему поймёт Жругра, то сможет на нём летать, как бы ей ни мешали. А если не поймёт — тогда не сможет, даже когда никто не препятствует.
    Впрочем, какие там если? Сколь ни страшен Жругр, а все сомнения Навны — поверхностные; в глубине души уверенность в успехе полнейшая.