Своя половина
Навне ведом ответ на этот вопрос. Как уже говорилось, она должна донести до словенских детей новую стратегию Яросвета. Тогда они увидят и уже совершённое дело своих родителей, и своё будущее дело, и преемственность второго от первого. Родители создали дружину, способную воевать против Хазарии, а новое поколение пойдёт дальше, сделав так, что дружине уже никогда не придётся ни от кого бегать. А поставив перед собой такую цель, юные словене обретут как самоуважение, так и уважение к старшим. И не будет уже никаких причин разбегаться, так что и Дингра окрепнет.
Новое поколение словен создаст здесь Русь, поможет ей сойти с небес на землю.
Что такое Русь, в чём её отличие от привычного словенского мира, Навна узнала ещё в детстве от отца[1]— и суть не изменилась от того, что безопасность теремков будет обеспечена иначе, чем тогда предполагалось. Суть в том, что люди, стремящиеся вернуть Поле славянам, смогут передавать свою мечту детям, а те — своим детям, и так далее, а это, само собой, предполагает, что у них будет своя страна, защищённая от любых врагов. Это и есть Русь.
Причём она в некотором смысле уже сходит в земной мир. Обустройство словенской дружины на Ильмене — закладка фундамента Руси, хотя в земном мире и не сознаваемая. Каждый новый дом, каждая росчисть, каждая борть и так далее — всё это будущая Русь. Старшим слишком трудно её разглядеть — они полагают, что всего лишь строят здесь очередное временное пристанище (пусть и более долговечное, чем прежние), и любую здешнюю работу рассматривают как менее важную, чем своё настоящее дело, то есть войну за Поле. А вот для юных словен эти дома, росчисти и борти — первое дело в их жизни, они и друг друга (и каждый себя) привыкают оценивать по тому, от кого больше пользы именно в такой работе, очевидной и осязаемой, тогда как война за Поле для них — нечто хоть и вроде как высшее, но отвлечённое. Надо только осознать истинный смысл такого дела — самим осознать, без помощи родителей, вот в чём закавыка. Помочь может только Навна.
А она понимает, что для начала надо сосредоточиться на какой-то одной половине детей. Очень уж сложное дело; будешь объяснять мальчикам и девочкам сразу — получится мешанина, которую не поймут ни те, ни другие. С кого же начать?
Интуиция подсказывает, что с девочек. Но почему?
Ведь вроде очевидно, что прямой путь к цели лежит через души мальчишек. Увидят Русь им — превратят словенскую дружину в русскую через десяток-другой лет. Но увидят ли?
— Ребята с раннего детства готовятся к войне, — сказала Навна Всемиле. — Да и в походах начинают участвовать в весьма юном возрасте, так что мыслями они больше на юге, чем здесь. Слишком уж сильно на ребят давит Святогор — и напрямую, и через отцов. Не разглядят они Русь, пока та где-то в небесах. Разглядят, когда она будет уже в земном мире, более-менее осязаемая. А её такой женщины сделают. Не признаю́т нас словене — начнём со словенок. Пусть это более длинный путь — зато с твоей стороны зайти намного легче.
Так оно и есть. Если путь к душе дружины Русомиру заступает несокрушимый пока Святогор, то Всемиле проникнуть в души женщин не мешает никто… кроме всё того же Святогора — но его можно обойти, поскольку действует он тут топорно. В основном попросту внушает женщинам, что им положено беспрекословно подчиняться мужьям, — ну а существам без своей воли идеал ни к чему. Противопоставить Всемиле какой-то иной женский идеал Святогор не в состоянии — хоть и пробовал иногда (кстати, именно это он имел в виду, когда пытался встроить Навну в свою стратегию[2]). И все словенки, взошедшие на небеса полными сил, не пытаются соперничать со Всемилой, а вступают в её небесное воинство (так что, говоря о ней, подразумеваем и её многочисленных помощниц).
Успехи у Всемилы бывали лишь временные и непрочные, но опыта она за века накопила немало — а теперь видит, что здесь, в северных лесах, способна добиться своего. Но и основная помеха ей очевидна:
— Женщины привыкли, что они (вместе с детьми) — невелика ценность, так что лучше им помалкивать — во избежание ещё худшего. Однако я тебя поняла — их дочери растут здесь, у них ещё нет тех вреднющих привычек — и не будет, потому что ты об этом позаботишься. Я же помню, о чём мы тогда[3]в Мире возраста говорили…
— И я помню. А опираться сейчас надо на то, что как раз эти дочки и привязываются к будущей Руси всей душой. Для отцов здесь просто временный тыл, сыновья мыслями тоже в Поле, матери полагают, что тут просто временная стоянка, да и привыкли, что их никто не спрашивает. И только дочери обустраиваются здесь по-настоящему. Не в том дело, от кого тут сейчас больше толку. Как раз от девчонок, пожалуй, меньше всего — но только они видят здесь свой настоящий дом. И потому именно они первые нас поймут.
Помолчала, добавила неуверенно:
— А с другой стороны, мальчики куда более склонны к невиданному и неслыханному, так что им куда легче разглядеть Русь… Словом, я точно знаю, что начну с девочек, но почему? Привожу всякие обоснования, и они весомые, но не такие уж неуязвимые — отчего сама им не вполне верю…
Наконец собралась с мыслями, вполне поняла сама себя и призналась:
— Не в том суть, с кого вообще-то правильнее начинать, а в том, с кого я смогу начать. Дело столь трудное, что я решусь взяться за него не иначе, как представив себя на месте тех, кому буду показывать Русь. Мне же, можно сказать, воплотиться в них надо, чтобы их глазами видеть то, что я им показываю. Ну а в кого мне легче воплотиться — очевидно. В свою половину… Вот настоящая причина, по которой я начну именно с девочек. Будем воспитывать себе подобных прямо с раннего детства. Они первыми и войдут в терем Соборной Души…
2. Глава «Малое и великое».
3. Глава «В Мире возраста».