Спасение Дингры

    Острее всего конфликт двух жругритов проявился в вопросе о сборе всехристианской рати против монголов.
    Если всеобщий крестовый поход пока лишь предполагался, то тевтонские крестоносцы давно уже налицо. Правда, Тевтонский орден был создан против прибалтийских язычников, но теперь мог найти себе иное применение.
    В 1240 году рыцари взяли Псков.
    Захват какого-либо крупного русского города иноземцами — подобное вплоть до монгольского нашествия казалось невероятным (разве что с Галичем в последние десятилетия такое бывало, но там своя логика развития событий, не вполне русская). И во Псков крестоносцы вошли лишь благодаря тому, что там у них нашлись сторонники — некий Твердило со товарищи. А смысл в чём? Рассматривать этот финт истории как попытку присоединить Псков к Ордену нелепо: Псков слишком чужд Ордену, чтобы находиться под его властью добровольно, а удерживать его насильно — для крестоносцев задача явно не по плечу. Тем более в сложившейся тогда ситуации. Монголы в это время громили южную Русь, Польшу, Венгрию и другие соседние страны, вполне могли пожаловать и в Прибалтику — с уверенностью направление монгольских ударов тогда никому было не предсказать. А ведь Орден гораздо более уязвим, чем те же Польша или Венгрия; он стоит словно на болоте (для местного населения крестоносцы — чужаки и захватчики), и удар монголов вполне мог его вовсе утопить. Не до завоеваний тогда было крестоносцам. Да, они не прочь вступить и в Новгород, и во Владимир, и в Киев — но не силой (не хватит у них для того сил), а для того, чтобы совместно с русскими сторонниками продолжения борьбы против монголов превратить Русь в тот самый щит для католического мира — и использовать его, пока не разобьётся в щепы. И даже если основной целью было не это, а ползучее подчинение и окатоличивание Руси — всё равно оно могло сколь-нибудь успешно идти только завуалированно, под знаменем борьбы с монголами и при поддержке значительной части населения Руси.
    Жарогоровский жругрит решительно противодействовал таким планам, а ладославовский, беспрерывно оглядываясь на колеблющегося Ладослава, сам вместе с ним колебался. И не доверял католикам (не потому, что католики — раскол христианской церкви тогда ещё мало кого на Руси волновал всерьёз, а просто потому, что иноземцы) — и использовать их против монголов пытался. Все шатания новгородцев и псковичей в это время отражают сумятицу в головах народных идеалов и поддерживаемого ими жругрита. Тогда как Александр Невский, твёрдо следуя стратегии отца (а значит — жарогоровского жругрита, в конечном же счёте — Яросвета) пресёк эту затею, освободив Псков и разгромив крестоносцев на Чудском озере.

    А в Монгольской империи после смерти великого хана Угэдэя надолго воцарилась неопределённость. Потомки сыновей Чингисхана — Джучи, Чагатая, Угэдэя и Толуя — не могли поделить власть, а их раздоры переплетались с противостоянием Ясаора и быстро крепнущего Джучиора. Угэдэиды и Чагатаиды стояли за Ясаора, принимая его союз с Гагтунгром как должное, а значит, желали покорения всего мира. Джучиды с Джучиором хотели отделиться и жить спокойно — что делало Европу недоступной и для Ясаора (разве что потом через Ближний Восток до неё доберётся). А Толуиды советовали Ясаору не ссориться с Джучиором: ну не пускает в Европу — и ладно, займёмся пока Азией, а там видно будет. В сущности, Толуиды отрывали Ясаора от Гагтунгра — ведь последнему мировой хаос нужен, а не только азиатский. Возненавидев Джучиора, Гагтунгр всячески натравливал на него Ясаора, а тот колебался: и надо бы растерзать непокорного сына, но с ним нелегко совладать, не разумнее ли пока в самом деле сосредоточиться на Азии? До междоусобной войны дело не доходило, поскольку основная масса монголов хотела или продолжать завоевания, или жить мирно, но никак не резать друг друга. Монгольское войско большей частью топталось на месте, но не вечно же ему топтаться, и вопрос о том, куда эти полчища в итоге двинутся, имел воистину глобальное значение.

    Вот в такой обстановке Русь налаживала первые устойчивые контакты с завоевателями. Но кто теперь мог всерьёз о чём-то договариваться от имени Руси? Расклад сил в ней сильно изменился — причём не столько потому, что часть страны опустошена, а часть уцелела, сколько по иной причине.
    Во время монгольского нашествия страшному разорению подверглись как старый центр Руси — днепровский, так и новый — волжский. Но второй довольно быстро восстановился, а у второго сил на это не нашлось. Дело обычное: здоровое дерево погнулось под бурей, но устояло, а сухое переломилось.
    Кстати, в начале 1138 года, когда монголы громили северную Русь, в Киеве княжил младший брат Юрия Владимирского — Ярослав. Узнав о гибели старшего брата, он незамедлительно оставил киевское княжение и поспешил домой. Символичная картина: князь, оказавшийся теперь самым старшим, бросает Киев, хотя тот пока цел и невредим (и имел какой-то шанс вообще уцелеть, повернись дела в Монгольской империи как-то иначе), и спешит в Низовскую землю, лежащую в руинах. Для него нет вопроса, где нынче настоящая столица Руси и где, следовательно, место старшему из русских князей.
    Не будь монголов, перемещение центра Руси в Низовскую землю стало бы непререкаемым фактом несколько десятилетий спустя, постепенно. На деле это сделалось ясным в один страшный день 6 декабря 1240 года, когда монголы взяли Киев.
    С одной стороны — бесповоротно рухнул старый центр Руси (не один Киев, а вся Днепровская Русь), с другой — жизнь стала такой, что единство требуется Руси страны гораздо больше, чем прежде. То и другое ведёт к одному: Низовская земля начинает восприниматься уже как бесспорное новое ядро Руси.
    Так что именно Ярославу Всеволодичу и предстояло решать за всю Русь.

    В разгар этой скрытой смуты он отправился в Орду (Улус Джучи), упрочил связь с Джучиором. Но тот избегал прямого конфликта с Ясаором и отправил Ярослава в Монголию для утверждения. Ярослав поехал в Каракорум, где был встречен вроде хорошо, но вскоре отравлен вдовой Угэдэя. Ясаор тоже осторожничал в отношениях с Джучиором, потому, вопреки своему обыкновению, не стал казнить неугодного князя открыто, а убрал втихаря.

    Устранение человека, который являлся одновременно законным главой Руси и твёрдым сторонником стратегии Яросвета, сильно осложнило обстановку.
    Вопрос о наследнике Ярослава решался, в сущности, по-монгольски, а не по-русски. Трое самых старших князей (Святослав и Иван — сыновья Всеволода Большое Гнездо, и его внук Владимир Константинович) были попросту отодвинуты в сторону, и борьба за верховную власть развернулась между старшими сыновьями Ярослава — Александром и Андреем, занимавшими всего лишь четвёртое и пятое места в лествичной иерархии.
    Как видно по дальнейшим событиям, Александр проводил линию жарогоровского жругрита, Андрей — ладославовского. Естественно, для Батыя Александр куда предпочтительнее. Однако Монгольская империя формально ещё сохраняла единство, и решить вопрос единолично Батый не мог. Хоть он и ненавидел великого хана Гуюка, волей-неволей отправил сыновей Ярослава в Монголию. То есть, отстранив трёх старших претендентов, всё же предоставил окончательный выбор Гуюку, чтобы его слишком не злить. Два Ярославича отправились в пасть Ясаору — и вышли из неё живыми. Гуюк пожаловал Александру Киев и Новгород, но ведь важнее всего тогда было владимирское великое княжение — а его получил Андрей.

    Теперь ладославовский жругрит активно готовится к выступлению против Орды — только ждёт, чтобы обстановка стала благоприятнее. Но дождался того, что она повернулась совсем не в ту сторону.
    В 1251 году Джучиор пересилил-таки Гагтунгра, перетянул Ясаора на свою сторону. В земном мире это выразилось в том, что Толуиды при поддержке Джучидов сломили сопротивление Угэдэидов и Чагатаидов. Глава Толуидов Мункэ с помощью Батыя стал великим ханом, после чего они истребили особо воинственную часть монгольской элиты.
    Видя, как свирепствовавшим когда-то на Руси ханам и нойонам ломают хребты и забивают глотки камнями, Навна с удовлетворением заключила:
    — Вот за это я Джучиору страшно благодарна, успокоил меня хоть немного. Как-то легче после этого ему дань платить… всё-таки и наше серебро тоже помогло отогнать Гагтунгра от Ясаора.
    И перекрестилась:
    — Прости меня, Господи, но я не могу не радоваться их участи… и даже жалею, что казнили только этих, надо бы гораздо больше.
    Трудно всё-таки Соборной Душе быть образцовой христианкой. Желание отомстить за своих всё равно сильнее любых евангельских заповедей. Даже если бы всё сводилось к мести. На деле тут ещё и нечто гораздо более весомое. Казнили как раз тех людей, на которых в огромной мере держался весь замысел Гагтунгра по использованию Ясаора как глобального тарана. Срезали ту часть монгольской верхушки, через которую Гагтунгр эффективнее всего влиял на Ясаора. Теперь глобальный демон воет волком в бессильной ярости, а Земля рада — и все настоящие земляне с нею вместе.
    — Ясаор сюда уже не вернётся, — заверил подругу Яросвет. — Силы у него ещё много, но шавва иссякает. Он увязнет в Азии, а скоро заведутся и другие ясаориды, берущие пример со Джучиора, — и конец Ясаору.
 
    «А значит, Дингра спасена, — подумала Навна. — А это главное».
    И тут же укорила себя за то, что радуется спасению своей кароссы больше, чем избавлению всей Земли от страшной беды. Ну не получается мыслить последовательно геополитически.