Геополитики
Проникшись верой в конечную победу, Навна, однако, не представляла, что именно делать прямо сейчас.
Поскольку в одиночку Русь защититься явно не в состоянии, нужны союзники. Но кто?
Естественно, возникает мысль о союзе всех христиан против монголов.
Христианский мир уже в силу географических причин менее уязвим, чем другие крупные цивилизации. Западная его часть — настоящая природная крепость, овладеть которой кочевникам сложно (не зря Аполлон именно там обосновался). Имея столь надёжный тыл, христиане могли попробовать сплотиться для отражения угрозы.
Однако что это сулит именно Руси? Ведь ей и доведётся первой принимать на себя монгольские удары. Потому Навна сильно сомневалась насчёт разумности такого плана, воспринимала его скорее как ту соломинку, за которую хватаешься лишь потому, что больше вроде не за что.
А Яросвет быстро доказал, что тут и впрямь соломинка. Допустим, весь крещёный мир объединился против монголов (а попробуй ещё объедини), объявлен крестовый поход. Но дальше что? А ничего хорошего. Наступательная стратегия, успешно применявшаяся Русью против половцев, в данном случае (с учётом географии и соотношения сил) немыслима. А оборонительная предполагала, что Русь будет всё время подвергаться монгольским нашествиям и притом присутствие католических войск на её территории станет постоянным, что уже сильно смахивает на оккупацию союзниками. Можно сказать, хронический крестовый поход. Русь при таком раскладе превращалась из самостоятельной цивилизации просто в щит для католической Европы. Даже если он всё-таки сдержит степняков (что очень сомнительно), от Руси один пепел останется.
— Нет уж, — промолвила Навна, обнимая дрожащую и скулящую Дингру. — Она такого не переживёт. Никакого крестового похода, буду всем это внушать. Но что вместо него? Ты мне объясни, как Дингру уберечь, я со всем соглашусь и буду помогать как только сумею. Будет жива Дингра — будут дети, а из них я выращу новых богатырей. Объясни мне стратегию нового Жругра… за старого не держусь, ясно, что ему конец.
— Главное в том, что стратегия эта должна всё время соответствовать обстановке в мире.
— Понятно… И это будет ужасно трудно…
Яросвет объясняет обстановку.
В каком-то смысле, Ясаор превратил человечество в единое целое.
Ведь через Монгольскую империю все основные цивилизации планеты оказались связаны между собой — уже потому, что подвергаются одной и той же угрозе. Доселе, как правило, изменения в какой-либо части мира мало отражались на других частях или отражались с большой задержкой. А ныне всё сплелось в единую геополитику, главные пружины которой скрыты в Великой степи. От решения монгольского курултая зависело, куда обрушится следующий чудовищный удар: на Китай, на исламский мир, на католическую Европу или ещё куда-то. Причём решение это не может быть чисто произволом Чингисидов, его принятие зависит от ситуации в мире вообще и отдельных его частях. И самое главное: будет ли мощь и агрессивность Монгольской империи нарастать — или та скоро развалится? А отсюда и вопрос вполне практический: как содействовать развалу империи?
Это уже геополитика — а ею Яросвет начал по-настоящему заниматься лишь в последние десятилетия.
Конечно, вообще-то любой демиург по определению геополитик: он следит за обстановкой на всей планете и свою деятельность рассматривает именно как службу Земле. Но до сих пор любая стратегия Яросвета была нацелена на развитие Руси, а на мировые дела влияла лишь косвенно. А прямо сейчас глупо думать о каком-либо развитии — сперва надо избавиться от Ясаора. Точнее, сделать так, чтобы в Великой степи вообще не могло быть никакого глобаора.
Связавшийся с Гагтунгром Ясаор — смертельный враг самой Земли, а значит, мир полон его недругов, которым надо объединить свои усилия и долбить его с разных сторон кто во что горазд, раз уж один на один никто с ним не управится. Основа для объединения проста: глобаор им всем поперёк горла. Но вот вопрос: кто сможет не просто атаковать Ясаора с тыла или флангов, а прямо встать ему поперёк дороги и нанести ему решающий удар? Сейчас — никто, но вот когда глобаор уже будет ослаблен наскоками отовсюду, тогда кто сумеет?
Тут надо получше присмотреться к Ясаору.
Он нынче действительно сильнее всех на свете, но не понимает, что счастья ему это не принесёт. Ведь он — всего лишь ложный глобаор.
А что это за тварь?
Настоящий глобаор — тот, кого Гагтунгр действительно хочет сделать глобархом либо (если подчинение всего мира пока невозможно) хотя бы его локальным подобием. А смысл существования ложных глобаоров в следующем. Пытаясь утвердить идею глобальной тирании как безальтернативную основу мира и порядка, Гагтунгр стремится уничтожить любые конкурирующие идеи, чтобы люди могли выбирать лишь между глобархом (пока — глобаором) и хаосом. Поэтому Гагтунгр старается по возможности привести в безысходное расстройство весь ещё не покорённый глобаором мир. А эффективнейшее средство хаотизации — взбесившийся уицраор. Надо убедить кого-то из уицраоров в возможности покорить весь мир — и он, гонясь за таким миражом, очень многое размолотит и испепелит. Это и есть ложный глобаор — уицраор, которого Гагтунгр использует для погружения мира в хаос с целью расчистки пути глобаору настоящему.
Первый имперский Форсуф и Ясаор — яркие образцы соответственно настоящего и ложного глобаоров. Форсуф сразу решил, что расширит Римскую державу до пределов, которые пока преступать неразумно (а это, в основном, проведённые самой природой границы — большие реки, пустыни и тому подобное), и будет властвовать на этом пространстве. Это выполнимая программа. У Ясаора — невыполнимая. Главное различие между данными глобаорами не в том, что первый стремился к немедленному мировому господству, а второй нет, — в иных условиях могло быть иначе. Суть в ином. Форсуф — на самом деле союзник Гагтунгра, они оба заинтересованы в создании и процветании глобархистской империи — пока в Средиземноморье, а дальше видно будет; Гагтунгр готов сотрудничать с Форсуфом, в принципе, сколь угодно долго и допускает, что именно тот в итоге станет глобархом. Тогда как Ясаор для Гагтунгра — таран, смертник, Монгольская империя изначально предназначена глобальным демоном для того, чтобы разворошить весь мир и сгинуть.
Ясаор действительно сильнее всех в мире — и сознаёт это, а потому верит Гагтунгру, мнит себя будущим глобархом. Умей он мыслить шире, разглядел бы впереди яму, которую не перейдёшь и не обойдёшь.
Дело в следующем.
Безусловно, объединение кочевников Великой степи и впрямь означало создание войска, не имеющего себе равных, способного разгромить поочерёдно все оседлые цивилизации. Но только разгромить, не более того. Действительно же их подчинить, суметь управлять ими, оставаясь при этом кочевниками, невозможно — а Яса[1] требовала сохранять навеки кочевой образ жизни. Поэтому на деле монголы могли, при верности Ясе, лишь разорять относительно удалённые от степей земли, не имея возможности в них закрепиться — там же кочевать негде. Они при такой стратегии вообще были вынуждены не столько подчинять оседлое население, сколько истреблять, тем самым загоняя его в угол, вынуждая даже готовых сложить оружие снова за него браться. А ведь кочевники безнадёжно уступали оседлой части человечества и по численности, и по ресурсам — и потому никакой окончательной победы одержать не могли. Так что под видом борьбы за мировое господство получалось водворение мирового хаоса — питательной среды для зарождения уже настоящего глобаора. И когда какая-то из оседлых цивилизаций дойдёт до такого состояния, что люди будут рады даже самой зверской тирании, лишь бы та хоть как-то их защитила, — тогда Гагтунгр предложит ей уицраора, уже на самом деле способного добиваться мирового господства. И тот, порвав в клочки Ясаора, разгромив для начала кочевников и тем доказав свою силу, затем начнёт постепенное завоевание всей планеты — теперь уже всамделишное. Гагтунгр отлично понимал, что опорой глобарха может стать лишь оседлое население, но Ясаора всячески убеждал в обратном — поскольку ложного глобаора он может использовать только обманом, играть такую роль сознательно не станет даже самый безбашенный уицраор.
— Надо разоблачать этот обман — и тем самым сталкивать Ясаора с Гагтунгром, — сказал Яросвет. — Правда, по-настоящему их вряд ли рассоришь, слишком уж спелись, так что важнее другое — поддержать детей Ясаора, они с рождения враги отцу и Гагтунгру. Прежде всего надо поддержать Джучиора.
Джучиор — сын Ясаора, связанный с потомством Джучи, старшего сына Чингисхана. А Джучиды управляли западной, ближайшей к Руси частью монгольских владений. Их войска состоят большей частью из кипчаков (половцев) — что крайне важно.
Ведь кочевники Великой степи далеко не одинаковы. Западные (являющиеся в значительной мере потомками скифов и сарматов, то есть дальних родичей славян) заметно уступают восточным в сплочённости и воинственности. Они могут стать ужасом Европы, лишь объединившись вокруг какой-либо пришедшей из азиатских степей орды — тех же гуннов или авар. Что касается половцев (которые и заселяют большую часть западной половины Великой степи), то за два века жизни в Поле они превратились (при прямом содействии Руси) в типичных западных кочевников — умеренно воинственных и не особо стремящихся к единству. Охотников завоёвывать весь мир среди них не так уж много, идея Ясаора их мало увлекает. Множество половцев было истреблено монголами, другие разбежались кто куда, оставшиеся покорились — но идеей мирового господства всё равно не так уж прониклись.
Настоящая опора Ясаора — восточные кочевники, особенно сами монголы. Однако и они внушают ему всё больше опасений. Ясаору трудно до бесконечности подзаряжать их своей несбыточной мечтой и гнать их то на один край света, то на другой. Они переносят лишения и потери, пока их ведёт за Ясаором желание надёжно обезопасить свои земли, жажда добычи, стремление расквитаться с соседями за былые обиды да вера в близость конечной победы. А насытившись уже захваченным, сведя старые счёты и видя, что обещанное полное покорение мира отодвигается в неопределённое будущее, они становятся куда миролюбивее. Словом, Ясаор теперь мешает жить даже многим из тех, на кого он изначально опирался.
— Джучиор закроет Европу от Ясаора, — предрёк Яросвет. — Будет спокойно властвовать на востоке Европы и западе Азии. Но для этого ему нужна поддержка половцев. А она обеспечена, если они увидят, что никакого крестового похода не предвидится, а Русь исправно платит дань, тогда они могут жить припеваючи. Если же вместо дани беспрерывная война с Русью и католиками, то половцам ничего не остаётся, как сохранять верность Ясаору, чтобы он опять направил сюда свои основные силы и разгромил нас ещё сильнее. Отсюда вывод: мы должны пресечь идею крестового похода на корню. Надо уяснить: без Джучиора пропадём — а значит, ему надо платить.
До чего же муторно; Навна так привыкла, что Русь никого не боится, — а тут какой-то внешний покровитель требуется, причём по натуре тот же Кощей; свой Кощей, с позволения сказать. Но куда денешься? Ясно, что Яросвет выбрал наименьшее из зол, так чего уж прекословить попусту.
Навна снова посмотрела на Дингру, выглядевшую столь же жалко, как в день их знакомства, — и уныло кивнула в знак согласия. Она сейчас тоже ощущала себя геополитиком — но это не радовало.
1. Свод законов Чингисхана.