Пролог

Если бы
       даже кудесник премудрый
Тогда погрузил,
           размышляя про явь или небыль,
   Пронзительный взор
               в синекудрое небо —
      Он бы Её не заметил.
          Прозрачен и светел
   Был синий простор Её глаз
И с синью сливался небесной.

Это — в высотах, доныне безвестных
               Для нас,
  Она, наклонясь, озирала
    Пространства земные
    И думала: где бы
  Коснуться земного впервые.

   Даниил Андреев «Навна»

    И два взгляда встретились. Из занесённого снегом леса вблизи Ильменя на Навну смотрела каросса. Маленькая, даже на ногах не держащаяся и жалобно скулящая. Белоснежная от лап до кончиков ушей и тоже синеглазая. Это новорождённая Дингра, каросса недавно обосновавшихся здесь словен.
    И что с ней теперь делать? Может ли она вообще выжить?

    Сильна и здорова каросса лишь там, где родственные связи действительно прочны, где родители заботятся о детях, а те их слушаются. А будет ли такое у здешних словен? Скорее, наоборот — и без того слабая связь старшего и подрастающего поколений разрушится вовсе, отчего Дингра умрёт, даже на ноги не встав.   
    К тому всё и катится. И спасения Дингра может ждать только от Навны — потому и различила её в небесах, потому и заглядывает ей в глаза так просительно. Но сумеет ли её выручить хотя бы Навна? Очень уж велика пропасть между поколениями.
    Словенская дружина отступила сюда, чтобы тут набраться сил и затем возобновить войну с хазарами за Поле. Никакого иного достойного дела взрослые словене не видят — ни для себя, ни для своих подрастающих детей. Но многие из тех склонны остаться на севере навсегда. Отчасти потому, что теряют доверие к старшим и не желают следовать их путём. А отчасти потому, что чем-то здешние края привораживают.
    Чем именно — дети не знают, а взрослые и подавно. Зато Навна знает. Здесь — будущее, оно и манит. Хватит словенской дружине бродить, пора остановиться, ей нужно своё постоянное место на Земле, своя страна. Витающая в небесах призрачная Русь снизойдёт на землю, станет страной. Именно тут, на Ильмене. Вот за что словенам следует взяться, вот сейчас самое достойное дело.
    Взрослые его не видят — пелена привычек мешает. Зато новое поколение, возможно, разглядит. И поймёт, что то новое дело — естественное продолжение прежнего дела словенской дружины. А преемственность дел — это и преемственность поколений, их взаимоуважение. Будет оно — Дингра станет сильной и здоровой.

    Однако даже растущим здесь детям очень трудно самим разобраться в таких премудростях. Разве что Навна поможет — кто же знает словенских детей лучше, чем она?
    А она не знает, справится ли. Одни преграды уже очевидны, а какие ещё выскочат потом — можно лишь гадать. Преодолимы ли они? Этого Навне заранее никак не рассчитать. Можно лишь верить в достижимость цели или не верить. Она поверила. Под умоляющим взглядом Дингры ей иного не оставалось.

    Но как именно открыть здешним детям их счастливое будущее, с чего начать?
    Навна заглядывает в душу то одному ребёнку, то другому, уже представляет, как дети окружают её — и входят за ней в чудесный теремок.
    Она в своём солнечном теремке… снова, как в детстве.